"Новый город Екатерины Ястребовой"

Принято считать, что современная городская среда не эстетична, не слишком приспособлена для счастливого и здорового в ней проживания.

Художница Екатерина Ястребова своими картинами.на городские темы делает великое дело - она помогает горожанину прижиться. Он обживает то, что, казалось бы, обжить нельзя, невозможно. И очень характерно, что это обустройство делает именно женщина, которая по самой своей природе призвана обустраивать, обживать все новое и, казалось бы, не приспособленное для житья. Вот, например, ее чудесные работы на обыкновенные, казалось-бы малопоэтичные, заведомо прозаические сюжеты, словно. Две женщины присматривают себе новое платье, одна прикладывает его к своей фигуре, а другая опытным глазом окидывает ее всю, чтобы оценить - плохо это или хорошо. Вся сценка, по-видимому, происходит где-нибудь в подземном переходе или на улице, это одна из тех характерных сцен, которые десятками ежедневно проходят перед нашими глазами, но которые мы не видим, не замечаем и не считаем нужным замечать, ибо это - быт. Но вот что делает с этим бытом художница. Мы узнаем в ее работе и женщин-покупательниц, и кучу разноцветного тряпья, висящего на вешалках, и толстую торговку, лукаво поглядывающую на прохожих, - все это именно так, как происходит в жизни, и одновременно не так, по-другому. Почему-то у Кати вся эта типичная городская сценка становится красивой, интересной, с улыбкой. Ее можно долго разглядывать, ею можно любоваться, ее любишь и с ней хочется жить.

Разумеется, Катя Ястребова не первый художник, работающий с современной городской темой. Если вспомнить советские времена, то первый, кто придет на ум, пожалуй, будет Юрий Пименов. Его "Новая Москва" и "Новые Черемушки" стали классикой советской живописи. Художник шел с этюдником туда, где кипело строительство, чтобы воспеть и прославить его. Заслуга Кати Ястребовой состоит как раз в том, что, обживая и осваивая в своих картинах жестокий и трудный для человека мир, она помогает ему, переселяя в сферу эстетики и красоты то, что привычно казалось нам неинтересным. Она очеловечивает грубую городскую среду, наполняя ее почти домашним теплом и уютом. И не случайно в последние годы одним из ее любимых художников стал наш русский бытописатель Павел Федотов. За анекдотичностью и мелочностью его сюжетов художница разглядела любовь Федотова к простому человеку, его умение прочувствовать в самой обыденной жизни поэзию и тайну человеческого существования.

Но если человечность и теплоту Катя черпает из нашего родного Федотова, то раскованность ее воображения, фантастичность некоторых ее образов, гротескные формы отсылают нас к сюрреализму Сальвадора Дали и к нидерландскому художнику ХVI века Питеру Брейгелю. Ее большая картина "Конечная остановка" напоминает "Нидерландские пословицы" Брейгеля: здесь тот же фантастический сплав реального, бытового с ирреальным и сказочным. В обычной и будничной сутолоке городской автобусной остановки с ее неизбывными ларьками, с ее обязательными нищими музыкантами, расклеенными рекламными обьявлениями и тому подобной неразберихой она увидела и разглядела нечто ярмарочное и балаганное, странное и нелепое смешение стилей - то, что делает нашу жизнь похожей на представление в театре абсурда или на кадры сюрреалистического кино...

Катя Ястребова - молода. В ее профессиональном багаже - уроки в районной художественной школе, занятия на отделении монументальной живописи в Строгановке и культурный опыт художника во втором поколении: Катина мама тоже художница - ученица знаменитого Сергея Герасимова, Катин отец был скульптором. Но главное Катино достояние - это ее талант, ее восприимчивость к новому и обращенность в будущее. Быть женщине художником - это тяжкий крест, быть художником в те времена, когда стоят заводы и бастуют шахтеры, и при этом заниматься некоммерческим и, следовательно, настоящим искусством - это великое подвижничество, которое заслуживает самого искреннего уважения.

Галина Тарасова

"Наш двор Екатерины Ястребовой"

Проходя по огромному выставочному комплексу, увешанному сотнями картин современных художников, вы наверняка остановитесь у работ Екатерины Ястребовой. Они обладают редчайшим по сегодняшним временам свойством - их можно разглядывать. Порой сюжеты её картин реалистичны, порой аллегоричны, порой фантастичны. Их объединяет одно - в персонажах Ястребовой мы безошибочно узнаем наших современников. Её работы можно сравнить с современными сказками, в которых сварливый сельский почтальон может препираться с говорящим котом, да и сам кот - на кого же он так похож? Да это же вылитый продавец из мясного отдела! Юмор и ирония, лиричность и поэтика работ этой московской художницы не оставят вас равнодушными.

В маленьком дворике, напротив её мастерской, на черном асфальте улеглись полукругом пожелтевшие листья. За лабиринтом коридоров следует маленькая деревянная лесенка, поднявшись по которой, мы оказываемся в её мастерской. Екатерина предлагает чай: "Есть с жасмином, есть с лимоном - всё исключительно по-женски" - улыбается она.

Когда впервые вы обнаружили у себя склонность к рисованию?

Говорят, что человек не помнит себя до трех лет. А мне был год, когда я запомнила голубой карандаш и стены дома - они были красные. Была уборка, а во время уборки всю мебель отодвигают. Ребёнок взял карандаш, подошел к стене и… бабушка сказала: "Какой ужас! Надо немедленно оторвать её от стенки!". От стенки меня оторвали, но желание осталось. Родители мои художники и в материалах проблем не было. Ты хочешь рисовать? Пожалуйста - вот тебе краски, вот тебе большой лист бумаги. Хочешь лепить - вот пластилин, глина. Папа у меня тогда занимался детскими деревянными площадками, и можно представить, что было с мамой, когда ребёнок в шесть лет решил, что он будет вырезать по дереву. "Спокойно - сказал папа - сейчас мы ей дадим тисочки, объясним, как бить стамесочкой, чтобы от себя, а не в себя". Если что-то хотелось попробовать - проблем не было. Но художником быть я ни в коем случае не хотела.

А кем же тогда?

Я собиралась стать дрессировщиком кошек в цирке, и мучила домашнего кота. Кот мясо съедал, но через колечко не прыгал. Потом, как и всех детей меня отдали учиться музыке. Но мне ужасно не нравилась преподавательница. Азы анатомии мне объяснял папа. У него это очень здорово получалось. Смотрит, как я рисую и вдруг: "Так, Катя, у людей есть плечи…". Было мне тогда года четыре. Позже, когда я, как и все девочки, начала рисовать коляски, объяснял мне её конструкцию, и из каких она состоит деталей. Ещё он очень любил начертательную геометрию. Нарисовать три проекции и сделать аксонометрию или нарисовать какое-нибудь сложное соединение, наметить пунктиром, что нужно вырезать и нарисовать, что останется, - вот это я действительно любила. Это было в районе семи лет.

Как же всё-таки получилось, что вы оказались в Строгановке?

Где-то в четвёртом классе меня спросили, хочу ли я заниматься музыкой, и я честно ответила - нет. И поступила в Краснопресненскую детскую художественную школу. Когда со вступительных экзаменов выходили дети, то говорили моим родителям: "Все рисуют сказки, только ваша Катя рисует "Наш двор"! Проучилась я там где-то до девятого класса, а потом пришлось уйти, потому что там не было "обнаженки". Решила, что пойду на монументальную живопись. Тогда там был большой конкурс и по преподавателям - лучшая "семья" в городе. Они были "играющие тренеры" в отличие от всех остальных. И вышли мы все оттуда похожие на Фила - Олега Павловича Филатчева. Распределили меня в комбинат монументально-декоративного искусства. Я расписала актовый зал завода и даже свергла двух Ильичей - одного в скульптурном варианте, другого в мозаичном. Нарисовала пейзажи Москвы - и всё прошло благополучно. Но всегда было очень сложно сделать то, что ты хочешь. Слишком много составляющих - ты должен уложиться по времени, ты должен сделать так и никак иначе.

Ваши первые работы написаны маслом. А как появился акрил?

Пока в масляной краске живо само масло - процесс не заканчивается. Поэтому, когда мы смотрим старую живопись она вся тёмная. А в акриле синтетика, и процесс прекращается. К тому же акрил мне нравится технологически - он позволяет смешивать то, чего нельзя смешивать в масле. Сейчас покупатели стали спокойно к этому относиться, а раньше говорили: "Ну что ж за это такие деньги платить?! Вот если бы масло…". "Холст, масло" было заветным словосочетанием.

Ваш жанр - как он появился?

Историческую тематику я никогда не любила. Раньше ведь это играло определённую роль - кино не существовало, а картина была рассказом о том, что и как было. А потом ведь люди любят не познавать, а узнавать: "И у меня такие же носочки! Ой! Смотри, как на тебя похоже!" И герои притягиваются к героям. Ребёнок подходит к картине "Счастье" и кричит: "Мам, смотри, это же папа!"

А что сначала? Сюжет, название, набросок?

Сначала - засор канализации. Вызываешь сантехников, и вот, в чем они пришли зимой с улицы, в ботинках, валенках и шапках они залезают внутрь ванной. Один сидит внутри, а другой снаружи подаёт ему инструменты. Я понимаю - ботинки, ватник… но зачем оставаться в шапке? Так появилась "Джакузи". Вечные друзья - канализация или крыша. Бывает время, когда каждый день двор засыпает листьями, и ты их гребёшь - возникает картина "Осень". А вообще как работает художник? Сам процесс не интересен. Как создаётся балет? Пара переломов, куча выжатых маечек. Но это же некрасиво.

Я снова иду через маленький дворик. Да, действительно, оранжевый полукруг листьев - тот самый. Как и всё в её картинах. И когда спустя сотни лет наши далекие праправнуки придут в музей, у них будет прекрасная возможность, вглядевшись в работы Ястребовой открыть для себя милые приметы давно ушедшего быта - алюминиевый обогреватель, аудиокассету, электрический чайник. Такие незаметные для нас, и такие ценные для них, подлинные частички неспешного двадцать первого века. Века, когда время текло по иному, и можно было остановиться, задуматься и уделить внимание деталям, так, как это делала московская художница Екатерина Ястребова.

Кирилл Ермичёв
16.11.04
СПб

наверх