Если внимательно рассмотреть белый лист, то в структуре его поверхности можно увидеть тонкие золотистые завитки-усики и яркие крапинки растительных чешуек, будто-бы случайно попавших и слившихся с густым молочным светом бумаги.

Смоченный водой лист источает из себя чуть уловимый запах кислого сыра и скошенной травы. Его поверхность надувается пузырем и оживает. Он тянется к занесенной над ним кисти и гудит. Кисть с размаху врезается в голодную бумагу и акварельной волной заливает лист. Это начало. Для Воцмуша очень важен первый энергетический импульс, посыл, акт зарождения жизни будущих объектов в пространстве листа. Каждый удар кистью должен быть нанесен точно в цель, каждый красочный мазок лихо подкручен в узнаваемый завиток детали изображаемого предмета.

Три правила своей акварели Воцмуш открыл не так давно и готов в ближайшем будущем поделиться с вами. Свойства и возможности этого материала помогают художнику точно выразить свое отношение к нашему миру и, как это ни странно, создаёться впечатление, что Воцмуш до сих пор убежден в том, что Земля имеет формудиска, лежащего на спинах огромных носатых чудовищ.

Процесс написания листа похож на бег гиеноподобной собаки за добычей. Чувства охотника должны быть крайне обостренными. Времени нет, нельзя потерять легкость и быстроту движений. Нельзя затереть и усыпить лист!

Лист должен пылать, примагничивать, а затем хорошим хлестким боковым ударом в центр чувств опрокидывать зрителя на пол. И это видно!

Предметам тесно в рамках листа, их гнет и раскачивает ветер. Лодки кувыркаются в танце и визжат железными уключинами. Из окон домов выглядывают и пристально смотрят на вас люди, живущие в листе. А куда они ходят в среду ночью вам лучше и не знать.

Внезапно ветер стихает и вы, кажется, слышите тихую мелодию, но какую? Не вздумайте прикладывать ухо к листам Воцмуша. Его краски могут говорить, и не только. И упаси вас Бог смотреть его листы напросвет. Ведь только акварельное изображение на бумаге пропускающей свет может по иному истолковать сюжет и настроение листа.

А. Воцмуш

ДРУГАЯ ВСЕЛЕННАЯ АЛЕКСАНДРА ВОЦМУША. В своем кругу, которым так дорожит художник и который так дорожит им, Воцмуш - это брэнд. Когда-то Александр Шумцов, волею носителя фамилии превращенный в Воцмуша, поставил собственный мир с ног на голову, узаконил игру как принцип существования. Сегодня - как и всю сознательную жизнь - он пишет картины, прозу, песни и сценарии. Существует на два города - Москву и Севастополь. Переезды из одного в другой подчиняет импульсу. Если готовит, то экспромтом, по невоспроизводимым рецептам. Является участником аукциона Sotby`s в Тель-Авиве и более двадцати выставок разной географии. Окончил Крымское Художественное училище. Бросил ВГИК. Работает стремительно - и только акварелью.

-Почему Вашим материалом стала именно акварель?
-Течет красиво. Это просто инструмент, которым я пытаюсь овладеть и благодаря которому доношу то, что хочется сказать. В училище мы писали акварелью, потом перешли на масло. Я масло сразу не полюбил: имеет запах, плохо сохнет, им долго работать. Пачкает одежду - ее потом не отстираешь, халат нужно специальный надевать, мольберт облеплен грязью... Это влияет на процесс: все состоит из кусочков. Акварелью надо работать быстро. А я так устроен, что не могу картину долго писать. Первое возбуждение может смениться чем-то другим. Можно "засохнуть" и потерять интерес к работе. Нужно не упустить этот луч, поймать его и приклеить на бумагу, чтобы не улетел. И завершить на первой, самой главной волне.
-Никогда не возвращаетесь к истории или картине, которую когда-то начали? -Параллельно существует много историй: морские, городские - я тайно в них живу. Все, что окружает человека, и есть возвращение к каким-то интересным мотивам. Когда долго чем-то занимаешься - теряешь интерес, потому что вокруг возникают всполохи иного, что тоже хочется сделать. Важно не опоздать, потеряв это чувство.
-Вы - человек одной страсти? То есть в процессе работы не возникает искушений: пишете, например, море и вдруг воображение заполоняет город...
-Море сделаю быстро, чтобы к нему интерес не потерять…
(Вероника Ермичева, галерист: По-моему, в духе Воцмуша: если делает море и возник город, то он в море нарисует город - и это будет абсолютно естественно.
Александр Воцмуш: Город можно затопить - пожалуйста...)
-Как давно в Вашей жизни возникло море?
-В четыре года, когда семья из Омска, где я родился, переехала в Севастополь. Причиной была работа родителей: "закрытый" завод переводили из Сибири в Крым. Детский сад оставил замечательные ощущения: белые рубашки, бабочки, запонки, которые постоянно сыпались в суп. Суета такая... В общем, как положено, приятный легкий кошмар. Воспитательницы - злые... иногда.
Параллельно с общеобразовательной школой занимался в художественной студии, где очень хороший преподаватель, Михал Михалыч, "поставил меня на путь" в цвете. Однажды писали-писали какой-то пейзаж; я взял и черной краской сделал тени и асфальт. Как сейчас помню, он подвел меня к окну - асфальт бликовал на солнце - и произнес: "Посмотри, сколько там цветов и оттенков". Я ответил "Да!", но на самом деле ничего не увидел, для меня асфальт оставался черно-белым. Потом были еще другие моменты, когда учитель избавлял меня от чернухи. Чернуха присуща детям: сидишь в школе, рисуешь с пацанами ужастики, лупоглазых людей и так далее...
Еще в детстве занимался виндсерфингом. Он тогда был моден, доска с парусом только-только пришла в Советский Союз. У нас был замечательный тренер. Сейчас на месте той крошечной базы стоит огромный яхт-клуб. Но мы - маленькие мальчики - были первыми...
-Вам важно быть первым?
-Абсолютно не важно. Все становится очевидным по конечному результату, по тому, например, как люди реагируют на работы, смотрят на выставках. Внутри мне что-то говорит: "Старик, все нормально, двигайся дальше". Все началось с художественного училища в Симферополе. Там сложилась компания замечательных людей, которые на самом деле дали мне больше, чем преподаватели - как в творчестве, так и в осмыслении жизни, хорошими советами. Тогда казалось, что училище - самое лучшее время, что в дальнейшем ничего интереснее и торжественнее не будет. Оказалось, не так.
-Часто ли возникает потребность менять круг общения?
-Мне всегда везло на интересных людей. Общение бывает настолько насыщенным, что порой очень люблю находиться один. В армии, попав в погранвойска, встретил хорошего товарища, с которым мы до сих пор дружим. У нас похожие взгляды на жизнь - и в общем, широком, и в маленьком, детальном, смыслах. В армии меня очень удачно побросало: Одесса, Киев, Брест. Заставы, новые товарищи-друзья, самоволки, гауптвахты… Даже была своя подпольная музыкальная группа, писали песенки. И до сих пор балуюсь, а тогда было страшное желание бряцать и что-то там орать.
После армии пришел домой, собирался отдохнуть - не получилось. Помня мое желание поступать во ВГИК, мама сказала - нечего отдыхать, езжай в Москву, поступай. Сдал экзамены - сразу не взяли, но был дополнительный набор, требовалось ждать. В ожидании решения десять дней рисуя на Арбате, встретил очень хорошего человека, как раз студента ВГИКа, который учился на анимации. Он присел рядом со мной, сказал: "Приколько рисуешь..." Потом очень многое мне разъяснил про жизнь и творчество. Так же много дал преподаватель Курчевский - известный мультипликатор, веселый человек. Сейчас даже точно сформулировать не могу, как именно это все происходило. Но, к сожалению, на втором курсе я бросил учебу и отправился в свободное творческое плавание.
-"К сожалению" для себя или для сообщества?
-Просто выражение такое есть. Для себя - не к сожалению. До сих пор занимаюсь тем, что вижу, как хочу. Я очень ерепенистый - не люблю, когда что-то давит. В этом смысле все сложилось, слава Богу, хорошо. Неоконченное высшее меня не тревожит - это в жизни не самое главное. Главное - чтобы было желание и результат. Ну, и процесс важен... Многие люди не имеют диплома, что не мешает им быть интересными художниками или артистами. Я - человек очень ленивый в том, что мне неинтересно. Например, у меня проблемы с языками, а во ВГИКе английский преподавала очень хорошая женщина - была ответственность перед ней... Или академические вещи - рисунок, живопись - у меня никогда не шли, не получались. Делал их без интереса, как мне казалось - тратил свое время, не тем занимался. Когда надо было что-то академически штриховать - меня всегда вело в сторону карикатуры. Предмет "гражданская оборона" преподавал некий полковник, который меня - человека после армии - просто замучил: вызывал к себе по партийной линии, отчитывал... И так далее. Вообще, лень было просыпаться, потому пропускал занятия. А так - ноги свесил с кровати, взял планшет с работой, которую делал накануне, и продолжил ее, понимая, что занимаешься своим делом. И интересно, и результат есть.
(Вика Кудрявцева, жена художника, дизайнер: Известно, что Воцмуш совершенно не приемлет однообразия. Известно и то, что при всем этом он встает раньше всех и становится за работу. Что бы ни было - он за мольбертом, наш самый стихийный, неуловимый и менее всех загнанный в рамки Воцмуш. Он сам себя лучше всех организует.)
-Альбом Ваших работ открывается статьей, Вами же написанной. Говорить о себе в третьем лице - просто художественный прием или привычка к рефлексии?
-Когда в мой альбом потребовалась статья - я, лежа на диване, не задумываясь, сочинил ее так, как умел. Не очень люблю напрягаться в таких вопросах. В Севастополе у нас есть деревня художников, где мы уже пять лет снимаем свое кино - короткие сюжеты, для которых я пишу сценарии. Мне нравится это занятие, нравится прописывать диалоги. В нашей деревне 12 домиков на берегу моря. Порой компании собираются до пятидесяти человек. Там и кино, и музыка, и театр. В ближайшие каникулы хотим записать альбом - есть еще как бы группа, "Крымский вал". В общем, встречи, новые впечатления… По утрам стучатся в ворота местные рыбаки. Пять лет назад они были юные, сейчас им уже за двадцать. Представляете: открывается дверь - за ней стоит человек с сеткой, в которой крабы шевелятся, рапаны (это ракушки, свежайшие), большие рыбы. Приобретаешь все и вечером на углях... В общем, как будто живешь в какой-то истории. Иногда подумаешь - неплохо получается.
-Сильно ли отличаются воздействия на Вас Москвы и Севастополя?
-В Москве воздух горчее, автобусы пыхтят...
-А если иметь ввиду художественные темпераменты двух городов...
-Так с этого все начинается - с запаха, подземелья, беспокойства. Темнота присутствует; мне в Москве неуютно. Энергетически в столице не так весело, как в маленьких городах, особенно южных. Но на творчество это не влияет - главное, чтоб солнце было, я работаю только при дневном свете. Мне не надо каких-то сумасшедших условий. Есть две "набитые" точки, стартовые площадки в Москве, куда подходишь, встал - и полетел.
-Фраза из той же статьи - "Для Воцмуша очень важен первый энергетический импульс, посыл, акт зарождения жизни будущих объектов в пространстве листа"...
-Нужно почувствовать - когда именно подойти к мольберту. Нужно услышать щелчок. Бац! - все, пора. В начале же бумагу смачивают водой, потом делают первые шаги. Пишешь небо - берешь толстый флейц, набираешь колер: и по текущей вниз воде идет краска... Тогда живыми, уверенными движениями - которые не специально просчитываются, а делаются чуть ли не закрыв глаза - надо "ударить" облако… Или - птица пролетела… Если первый мазок случился не вялым, а четким, и он действительно тебя радует - значит, картина "пошла". А если этого не произошло, если начало тебе не в кайф - можно все закрывать и идти гулять. На самом деле, с опытом ляпов все меньше. Пора стрелять точнее, "в десятку".
-Как часто такие "щелчки" случаются?
-Постоянно. Это называется интуицией. Что-то сердцу говорит: "вот, сейчас пойдите, пожалуйста, туда, поговорите с тем-то, позвоните детям…"
-Вы такой счастливый художник, что можете безоглядно доверять своей интуиции?
-Я не задумываюсь об этом. Просто живу, смотрю на мир, люблю в метро ездить - там такие персонажи, столько материала. А сейчас получается, что и быстрее под землей передвигаться. Как-то в Крыму с товарищем купили машину. Он так хорошо меня научил, что я сдал экзамены с первого раза, получил права - даже сам не ожидал. В Крыму люди виночерпаемы; гонял по пересеченной местности в веселом состоянии… В Москве у меня машины нет, что абсолютно нормально - я свободен от этого вопроса. -Можно предположить, что Вы вообще мало обращаете внимания на традиционные средства коммуникации: игнорируете компьютер, почти не пользуетесь мобильным телефоном. Это - выражения любви к одиночеству?
-Да, не хочу, чтобы дергали. Я иду, нахожусь где-то в своей программе. Это значит "не здесь": есть другая вселенная, которая внутри. Там происходят свои процессы, и когда меня из них вырывают, я точно не могу сказать, что следует делать - мне тяжело выйти... То есть легко, конечно, но - зачем?
-"Лист должен пылать, примагничивать, а затем хорошим хлестким боковым ударом в центр чувств опрокидывать зрителя на пол" ... -На самом деле, это я про себя. Иду, и что-то меня поражает: сюжет в жизни или кино, театр, живопись…Это такой класс! Невероятно, как автор смог или какая-то ситуация сработала - так точно, метко, здорово. Это состояние "опрокинутого зрителя" в прекрасном самочувствии, когда настоящее, подобного которому ни разу не видел, во мне правильно отпечаталось. Опрокинутый зритель - это я. -Как складываются Ваши отношения с галеристами?
-Очень легко и хорошо. В Севастополе есть замечательный человек, Леонид Юрьевич; в его галерее "Зеленая пирамида" у меня была первая персональная выставка. Среди галеристов есть удивительные люди: с юмором, балагуры - то, что надо...
-Вы считаете, это все профессиональные качества?
-После дела это - главные качества. В моих сегодняшних отношениях с галеристами прекрасно то, что на данный момент я абсолютно свободен от каких-то условий: делаю, что хочу.
-А такое слово как ревность присутствует в их отношении к Вам?
-Наверное, есть. Но у галеристов много хороших художников.
-Действительно считаете, что хороших художников может быть много?
-Нет. Членов всевозможных союзов и фондов много, а хороших художников мало. Это мое твердое убеждение.
-Стремитесь ли воздействовать на дочь - в художественном смысле?
-Недавно попросил Стешу, которой семь лет, сделать книгу. Она сама рисует и сама пишет сказки. Было четыре сказки, каждая занимала три странички: очень короткие, емкие и законченные. Жила-была девочка Соня. У нее были крылья. Она пошла на праздник и упала в пропасть в море. Все. Или вторая девочка, которую звали Красная Тьма. Она превратилась в лошадь. Поехали. Потом Красная Тьма съела людей. Книга сделана в картинках, очень интересна по композиции и вообще крайне обаятельна.
-Должно быть, легкая воинственность последнего сюжета - дань папе? Слова, которыми Вы пользуетесь для описания художественных движений, кажутся достаточно концептуальными: "стрелять", "ударить"…
-Мне очень близка каллиграфия. Нельзя растягивать линию. Надо сразу резать, как саблей. Нужно, чтобы энергия была в каждом движении, причем не искусственно, а естественно - как музыка...
-Отношения со зрителем для Вас - война?
-Есть такое слово - "конфликт": когда ты видишь нечто удивительное, заставляющее твои внутренние колесики поворачиваться в правильную сторону. Хороший конфликт, "с мурашками" - это интересно. А мурашки могут быть от чего угодно: от холодной воды, от праздника, от того, что вдруг нечто почувствовал как в детстве - когда впервые удивился и внутри тебя заиграло... Я ничего никому не пытаюсь доказывать своими работами. Я, в первую очередь, получаю удовольствие. Это - чистый наркотик творчества. Или чистая жизнь - без допинга. Просто чудо.

Е. Долгих